КУРС "ЛИТЕРАТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО. ПОЭЗИЯ". Раздел 3 - Творческое поведение

Пост обновлен апр. 8

ЗАРЕВО ДУШИ И МРАК БЕЗДУШЬЯ

Заметки о поэзии в московском карантине

…И разгоняли мрак, который ныне Зараза, гостья наша, насылает На самые блестящие умы.

Александр Пушкин. Пир во время чумы

Чумной мрак, усиленный четырьмя стенами карантина, неумолимо сгущался в марте над Россией и, казалось, не было остроумцев, упомянутых в первых строках трагедии Пушкина, которые могли бы его разогнать. Взбунтовалась несгибаемая киевлянка Юнна Мориц, которая опубликовала в «Комсомольской правде» стихотворение «Письмо с фронта», надеясь, что в России не будет такого, как в Италии, где «врачи жутко переживают, сочувствуют пациентам, потому что их - врачей - заставляют больных и бедных отправлять домой умирать». Но тут же посыпались отклики в таком духе: «В России все точно так же, как везде - если придётся делать выбор, он будет не в пользу пожилых». Выпускница Литинститута Евгения Коробкова, которая занималась в поэтическом семинаре гуманистки Инны Ростовцевой, а теперь и сама ведёт какую-то школу поэзии за 30 000 рублей с носа, до карантина писала так:

А я не собиралась умирать а я не собиралась умирать Я в лес за земляникой собиралась

Но потом вдруг, сотрудничая с той же «Комсомолкой», Коробкова в погоне за лайками и проклятиями, опубликовала в Фейсбуке не о себе, земляничной, но о других, пожилых и уязвимых: «А я давно считаю, что людей слишком много. И живут они слишком много, причем, многие сами страдают от того, что долго живут. Вот раньше люди жили тяжело и коротко. Заскучать не успевали. А сейчас - живут пусто и длинно. Им противно, они ничего не хотят, но им говорят, надо, надо. Не хочется, а надо. Съешь таблетку за папу, за маму, за двоюродного дедушку. Вопрос 1: кому нужна эта депрессивная орда?». А сама-то она какую орду вместе с неведомым Эдельштейном на курсах готовит? Следующие её вопросы и читать было не интересно. Не то что ответ неувядаемой поэтки Мориц: Но мы, старички, - оттуда,

Где вирусы всех сортов

И всех сортов людоедство

Нашу пытали плоть

С детства, но дал Господь

Нам такое секретное средство,

Что во имя святого долга

Живём на Земле так долго!

Фронт - в переводе - лоб,

Это значит - лицом к лицу,

Фронт работ - где лицом к Творцу

Я работаю, жили чтоб

Во имя святого долга -

Очень и очень долго!

Вот и фельдшер Вера Кузьмина, которая враз стала знаменитой - «Самородок из Каменска-Уральского», «Народный поэт», «Невозможное чудо», как отзываются о ней критики - пишет с точки зрения не сострадательно-женской, медицинской, а - божеской, многим сегодня недоступной:

Половина из нас – по залёту Заполняет родную страну... Мне – охрипшей прокуренной нотой По верхам – по векам – в глубину – В ласку тёплой чужой рукавицы, В стариковский потёртый вельвет... Дотянуть. Долететь. Раствориться. Смерти нет. Понимаете? Нет.

Кое-кто даже из молодых – начинает понимать. Недаром в «Новой Юности» в поэтическом обзоре Константин Комаров написал: «Хорошо, что есть Вера Кузьмина. Позволю себе скаламбурить: ее внятная и гулкая поэзия представляет зримый противовес бессодержательной псевдопоэтической жвачке, множимой ее небезызвестным однофамильцем Дмитрием. Это не может не радовать». Но Кузьмина с его верлибрами можно критиковать, а вот Бродского – ни в коем разе! И юный критик одёргивает: «Не хотелось бы, чтобы она уходила в зарифмованную газетчину, которая явно слышится, например, в ожесточенной «отповеди» Бродскому:

Что ты баешь: по-скотски?

Мол, холопская кровь?

Как презрительно Бродский

Вскинул рыжую бровь!

«К равнодушной Отчизне…»

Слышь, во все времена

Нам Россия — для жизни,

Вам — для смерти дана.

Я все-таки стою за лирику (которая не отменяет гражданского высказывания, но не выпячивает его)».

Но я считаю это не просто гражданским высказыванием Кузьминой, а женским здоровым восстанием против мертвечины, против принудительного загона в один концлагерь, где даже вывеску сбили: «Каждому – своё», но начертали огнями в небесах: «Только Иосиф!». Критик Александр Архангельский в своей приватизированной телепрограмме на «Культуре» обронил накануне 24 мая - дня рождения Шолохова и Бродского - дикую фразу, демонстрируя «широту» и толерантность: мол, кому-то нравится «Тихий Дон», а кому-то «Рождественский романс»… Ничего себе сравнил! – поставить на одну доску великую эпопею и заурядное стихотворение «для своих» - худшее о Замоскворечье и самое бредовое из всех мною читанных. У нас в Замоскворечье говорили: «Кому нравятся апельсины, а кому – ящики из-под апельсинов». Вчитайтесь только в эти строки, посвящённые Евгению Рейну:

Плывет в тоске необъяснимой

пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.

В ночной столице фотоснимок

печально сделал иностранец,

и выезжает на Ордынку

такси с больными седоками,

и мертвецы стоят в обнимку

с особняками…

О каком городе и пейзаже этот сомнамбулический бред, дышащий мертвечиной?! И не от такого ли стихотворства расползался вирус, убивая чувственность, культуру, образование?

КОРОНАВИРУС ПРОТРЕЗВИЛ

Не сумма знаний, а правильный образ мышления и нравственное воспитание – вот цель обучения.

Михаил Ломоносов

В конце прошлого года, в предпраздничные и предгрозовые дни прошёл VI Международный конгресс «Производство, наука и образование в эпоху трансформаций: Россия в [де] глобализирующемся мире». Приставочка де – показывала предчувствие крушения этого слепленного мира. На секции «Образование и воспитание в (де)глобализирующемся мире: проблемы и решения» обсуждались неутешительные итоги реформирования отечественного образования. В частности, с тем же предвосхищением указывалось: «В настоящее время также остро стоит вопрос о принудительном переводе очного профессионального образования на дистанционное. В 2017 году Министерством образования и науки Российской Федерации был издан приказ, по которому образовательные организации обязывают часть очных курсов переводить на дистанционную форму, то есть заменять контактные аудиторные лекционные и практические занятия со студентами онлайн-занятиями».

Карантин показал, что ни студенты, ни преподаватели не были готовы к этому организационно и технологически, но главное – содержательно! Ведь образование в России, его лучшие традиции, правильный образ мышления, по Ломоносову, хранят не выскочки вроде русофоба и матерщинника из Высшей школы экономики Гасана Гусейнова, а доценты и профессора, стоящие на плечах великой культуры. Дело не просто в механистической замене живых лекций какими-то «образцовыми», но и в том: ЧЕМ заменять. Так называемые ведущие вузы – куда они ведут? Та же упомянутая ВШЭ? Я не желаю своим подопечным лекций от этой кузницы либерализма и пустозвонства, пусть финансово и политикански этот вуз - процветает!

Ещё до карантина Вышку начали сотрясать политиканские скандалы, но в них скучно влезать. Я просто открыл профессорский состав отделение деловой и политической журналистики. Ба, знакомые всё лица из одного идейно-информационного круга: упомянутый телеведущий А. Архангельский - профессор кафедры информационной политики и информационных исследований, критик А. Немзер - профессор кафедры словесности, прозаик М. Кучерская - доцент кафедры словесности, неведомая А. Левинзон - старший преподаватель кафедры словесности, а по совместительству - дама на все руки О. Романова, профессор кафедры деловой и политической журналистики. Понимающему человеку эта однобокость видна невооруженным взглядом: все перечисленный идейные бойцы состоят в рядах тех, кто постоянно оппонирует власти, порицает «не тот народ», навязывает ценности, за которые этот самый народ не голосует. Они олицетворяют страшный парадокс России рубежа тысячелетий: информационно-культурой политикой рулят представители ментального и политического меньшинства. И этот губительный вирус, похоже – непобедим.

Нащупывая свои методы дистанционного обучения, мы на кафедре журналистики МГИК обратились и к доступным материалам своих коллег. В сентябре 2019 года на сайте Санкт-Петербургского государственного университета был опубликован архив аудио-лекций (люди как готовились!). Всего в библиотеке 35 курсов по лингвистике, журналистике, литературоведению, истории искусства и другим предметам. Лекции кафедры журналистики открывать не стал, поскольку был озабочен выстраиванием курса «Литературное творчество. Поэзия». Сам опубликовал в электронном виде свой учебник поэзии «Наряд для Венеры Милосской», но решил послушать и лекции профессора Л.В. Зубовой: «Язык современной поэзии и постмодернистское сознание».

Лекция начинается с ясного утверждения, что современная поэзия очень разнообразна. Есть, мол, «очень хорошие поэты, продолжающие классическую традицию, наследники школы гармонической точности». Какие же имена на рубеже веков? Вот произнесённый список: А. Кушнер, Б. Ахмадулина, О. Седакова. С. Кекова, Т.Бек, М. Яснов, Е. Дунаевская. Последняя мне вовсе не была знакома, я ещё процитирую эту представительницу «школы гармонической точности». Но не странно ли, что среди наследников традиций классической лирики нет самого издаваемого поэта современности Н. Рубцова, дебютировавшего в Ленинграде? Ну, то, что нет С. Куняева или А. Передрева, как и других родниковых поэтов целого течения - так называемой тихой лирики, понятно. Но нет и В. Соколова, который прямо заявлял: «Со мной опять Некрасов и Афанасий Фет». Тоже не устраивает? Профессорша, непременная участница всех международных конференций продолжает: «Есть авторы, которые используют возможности языка на границе допустимого. Самый известный из них Иосиф Бродский». Ну, а дальше такой странный ряд - от В. Сосноры до Е. Шварц, что поражаешься этой питерской местечковости и крайней субъективности. Имеет Зубова право на свой взгляд и круг явлений? – да сколько угодно. Открывает ли такой зауженный взгляд широкую картину поэзии на рубеже веков, даже в лингвистическом плане? – ни в коей мере. Я бы её лекцию использовал на своём семинаре, чтобы показать студентам однобокость и губительность такого подхода. А вслушиваться без комментариев – не порекомендовал бы!

Ну а когда я начал по рекомендации Зубовой читать в альманахе «Паровозъ» стихи неведомой прежде Елены Дунаевской (почти моей ровесницы, кстати), то поразился их какой-то недоброй злободневности:

У нас безнадёжно, ребята,

Уютно родное болото,

Пронзительны краски заката,

И это — такая свобода,

И вновь ты — комок протоплазмы

На брошенной в бездну планете,

Спасать никого нет соблазна,

И ты за других не в ответе...

Я читал эти строки в разгар пандемии и нервной борьбы с коронавирусом, а мне казалось, что это – про Италию или США, например:

У нас безнадёга, ребята.

И это — такая дорога.

А когда эта безнадёжная дорога для неё самой началась? Она так открывает слово о себе: «Я, Дунаевская Елена Семёновна, родилась очень давно и зря я это сделала»... Оказывается, Елена посещала литературный клуб «Дерзание» при Дворце пионеров Ленинграда, а первые публикации её состоялись в 1966–67годах в газете «Смена», журнале «Костер» и молодежном альманахе «Тропинка на Парнас». Но потом она ушла в андеграунд, в истопники, в самиздат. Оригинальные стихи появились уже не в комсомольской, а в эмигрантской периодике в конце 80-х - "Континент", газета "Новое русское слово. Знакомо. На родине печаталась в разгар перестройки и крушения державы, а после победы капитализма в конце 1994 года переводчица с английского выпустила книжку оригинальных стихов "Письмо в пустоту". Вот характерное стихотворение – одно из писем в пустоту:

* * *

Румяную и розовую харю

С кустодиевско-сталинской ухмылкой

Приятно видеть русскому еврею,

Затем я и приехала в Москву…

Которая вот-вот проглотит солнце,

Румяное, с морозною ухмылкой,

В овчине и в кирзе. Конец цитаты.

Ну что же, улыбайся, мертвый дом.

Да, Дунаевская и это предвосхитила (хотя глагол от корня восхищение – не подходит), Москва – этот неразумно раздутый мегаполис, ничего не имеющий общего с кустодиевско-сталинской столицей, и впрямь всё больше походит на мёртвый дом со снующими азиатами и нерадивыми студентами, но ведь профессор лингвистики приводит стихи Дунаевской не как типичное явление слома эпох и поэтического сознания, а как образец… верности традициям. Это ведь тоже без комментариев нельзя оставлять, но при бестолковом дистанционном образовании – такое прояснение молодого взгляда невозможно. Так что навязываемые методики ректора ВШЭ Я. Кузьминова и других «продвинутых в дистанционке» – терпят крах. Хоть в этом коронавирус помог и протрезвил.


Картина Брейгеля "Триумф смерти"- напоминание Е. Коробковой и другим мальтузианкам



Просмотров: 41Комментариев: 2

© 2019